Преследование

В четверг 25 января Хамовнический суд Москвы арестовал Петра Милосердова – известного  московского политика, политолога, журналиста и политтехнолога. Мы многое видели, но такое видим впервые: эксперту, хорошо известному в политических кругах, ломают карьеру и жизнь за аналитический отчет. Что случилось?

Что с ним случилось?

Петра Милосердова задержали в Москве в ночь на 24 января. 25 числа Хамовнический районный суд отправил его на месяц под арест. Политика обвиняют в создании экстремистского сообщества (часть 1 статьи 282.1 УК) с целью дестабилизации конституционного строя республики Казахстан. Ранее в рамках того же дела был осужден националист Александр Поткин (Белов), с которым Милосердов якобы был в сговоре.

Дело против Поткина связано с расследуемым в Казахстане с 2009 года делом о хищении средств БТА-Банка. Бывший глава казахстанского БТА-Банка Мухтар Аблязов – оппозиционер. На родине его приговорили заочно к 20 годам колонии с конфискацией. Франция, где сейчас живет Аблязов, отказалась  выдавать его, сочтя дело политическим. Российские власти обвиняют Аблязова в хищении $5 млрд, а Казахстан — в хищении свыше $7,5 млрд.

Как развивалось дело Поткина?

По версии российского следствия, к хищениям миллиардов БТА-Банка причастен Александр Поткин (Белов). Обвинили его в этих хищениях еще осенью 2014 года, и тут же отправили под домашний арест. Но очень быстро в Москву поступил запрос из Казахстана с обвинениями в организации экстремистского сообщества, а также в попытках устроить в республике «цветную революцию» – речь идет о так называемом проекте «Злой казах». Таким образом, экономическая статья Поткина утяжелилась обвинением в экстремизме. Мера пресечения была изменена на арест. Поткин отправился в СИЗО.

При чем тут Милосердов?

Петр Милосердов все это время спокойно работал в подмосковном ГУТП. Он действительно является старым знакомым Поткина (как и примерно каждый первый столичный активист этого поколения). Однако следствие Милосердов абсолютно не интересовал.

Заинтересовались им только летом 2015 года. Похоже, дело рисковало рассыпаться, ведь эпизоды в деле Поткина, которые следствие трактовало как экстремистские, произошли в 2012 году. Сроки давности по ним стремительно истекали. А после их истечения защита наверняка бы добилась перевода Поткина как минимум под домашний арест, что ослабило бы возможность давления на него.

В начале июня 2015 года сотрудники СК вломились в квартиру к Милосердову (без всяких предварительных повесток) и препроводили его на многочасовой допрос. В ходе допроса Милосердову предложили дать показания против Поткина – это и позволило бы искусственно создать «экстремистскую группу» с другими сроками давности и другим потенциальным наказанием. В обмен чиновнику Московской области предложили статус свидетеля.

Милосердов показал на допросе ровно то, что знал: что Поткин приглашал его в Казахстан и заказывал политологическое исследование и экспертный доклад о ситуации в республике. Милосердов доклад подготовил – он писал такого рода документы пачками, работая на избирательных кампаниях разных уровней, так что в таком заказе не было ничего удивительного. Лжесвидетельствовать, как того хотело следствие, Милосердов не стал.

Следствие провело еще пару решительных маневров – например, внезапный и без санкций на него обыск в квартире супруги Милосердова. Под занавес пришли с обыском и в подмосковное ГУТП. Этот скандал стоил молодому чиновнику места и карьеры – пришлось увольняться.

Что было, когда Милосердов отказался лжесвидетельствовать?

Поскольку быстро получить требуемые показания от Милосердова не удалось, следствие нашло другого свидетеля. Им стал ранее судимый Георгий Боровиков, на тот момент отбывавший наказание в колонии за разбой. Боровикова доставили в Москву, и он дал показания против Поткина и Милосердова. Так в деле Поткина появилась группа из неких неустановленных лиц, которых следствие так и не попыталось установить. Скорее всего потому, они просто никогда не существовали в реальности.

Однако и после этого следствие не очень-то интересовалось Милосердовым. Он продолжал жить в Москве, участвовать в политических проектах, успел провести несколько удачных избирательных кампаний. Как потом выяснилось, обвинение ему предъявили заочно, не уведомив даже адвоката.

А дело Поткина шло своим чередом. Показаний Боровикова хватило для обвинительного приговора. Но в апреле 2017 года это дело добралось до Мосгорсуда, который снял с Поткина часть обвинений. Их можно условно разделить на две части – «экономика» и «экстремизм».

Первая – «экономика». С Поткина сняли обвинение в легализации средств, полученных незаконным путем. Это означало, что он больше не должен БТА-Банку 5 миллиардов рублей.

Вторая – «экстремизм». Мосгорсуд установил, что в действиях как Поткина, так и иных лиц просто-напросто отсутствовал состав преступлений, предусмотренных ч.1 ст.282-1 УК РФ. А показания Георгия Боровикова суд вообще отвел, сочтя, что у него были причины для оговора.

Итак, «экстремистское сообщество» растворилось в воздухе. Пятимиллиардная компенсация исчезла. Срок Поткина уменьшился вдвое, так что в апреле 2018 года он мог рассчитывать выйти на свободу. А Милосердова, по логике вещей, следовало вообще оставить в покое – не было никакой группы, в составе которой он мог бы свергать в Казахстане конституционный строй.

Вместо этого прокуратура подает кассационную жалобу на решение Мосгорсуда. Нескоро, но дело поворачивается вспять – 17 января 2018 года кассационная инстанция решает вернуть дело Поткина на новое рассмотрение. Теперь можно снова утяжелить ему срок, но…. Не забываем – показания Боровикова уже дезавуированы. Нужен другой свидетель.

И вот тогда, буквально через неделю после этого судебного решения, органы задержали Петра Милосердова. Только после этого и сам Милосердов, и его адвокат Матвей Цзен узнали об обвинении, предъявленном политологу летом 2016 года. УПК четко определяет: чтобы предъявить обвинение, человека надо уведомить. Можно телефонным звонком, можно повесткой, можно через защитника. Но этого никто не сделал. По версии следствия, Милосердов находился в бегах, но судя по тому, что задержали его в Москве, бегал он очень недалеко. И суд не смутило, что предполагаемый автор инфернального революционного проекта не придумал ничего лучше, чем «скрываться» от следствия в границах Московской кольцевой автодороги. Просто раньше человек не был нужен, а теперь понадобился. Для дела.

Итак, сам Милосердов теперь под арестом, а дело Поткина ушло на новое рассмотрение. Поткин останется под стражей до 17 марта, Милосердов – до конца февраля.

При чем тут я?

При том, что это может случиться с каждым. Найти свидетеля обвинения столо до ужаса просто. Не подошел один – отыщется другой. Не согласится на дачу показаний человек с именем и репутацией – подойдет заключенный, взятый прямо с лагерной шконки.

Посмотрите на себя в зеркало: на вас хороший пиджак, возможно даже галстук, вы торопитесь на совещание и не собираетесь угрожать стабильности. Но от статуса лица, подвергшегося уголовному преследованию, вас не отделяет практически ничего.

Петр Милосердов – человек из политического круга, со статусом, связями, именем и карьерными перспективами. У него были серьезные жизненные планы, и в этих планах не было места абсурдным проектам по устроению революций в составе группы из целых двух человек в любой точке земного шара. Будучи политтехнологом с более чем 20-летним опытом, Петр Милосердов мог бы на пальцах мог объяснить любому желающему, сколько сил, средств, но главное – человеческих ресурсов требуется на то, чтобы не то что устроить революцию, а хотя бы избрать муниципального депутата в округе с полутора тысячами избирателей. Профессионал его уровня над такими революционными планами мог бы только посмеяться. Милосердов не смеялся только потому, что никаких революций ему никто не предлагал. У него попросили доклад – и этот доклад он сделал.

Такие доклады в регионах готовятся постоянно, особенно накануне выборов. Какая обстановка? Стабильна ли? Можно ли ожидать роста протестных настроений? В каких группах? Власть интересует, как стабилизировать ситуацию, оппозицию – как аккумулировать протестный потенциал и извлечь из него политические дивиденды. Доклады, отчеты, опросы, фокус-группы – ежедневный хлеб политологов, социологов, технологов самых разных уровней. Сегодня они могут убедиться: за такую работу можно поплатиться карьерой, а то и свободой.

Не за политическую активность!

Не за критику режима!

И даже, черт побери, не за то, что выиграл выборы у представителя власти.

За доклад. За стопку листов печатного текста с аналитическими выкладками.

Спрашивается, а что после этого вообще можно делать в политическом пространстве без угрозы угодить в кутузку?